elenabyzova: (Default)
[personal profile] elenabyzova
Хотела сегодня выложить сто лет назад обещанный [livejournal.com profile] greedyspeedy пост о домах в нашем городе, построенных в стиле Сталинского ампира, но после вчерашнего… *критически разглядывает в зеркале мешки под глазами и глубокий отпечаток клавиатуры на щеке…* Кто сейчас сказал с побуха? Не-е, ребяты-демократы, только чай!))) Зато, всю ночь напролёт, но как классно посидели, правда?) Какаду, скажи?)))

Так вот, в виду слабости моего организма: руки дрожат, в голове шумит и кнопочки прыгают перед глазами, как шальные – вывалить приготовленную кучу фотографий, чует моё сердце, я сегодня буду не в состоянии, но в следующий четверг, во что бы то ни стало, Илья, ты ж меня знаешь!)))

А сегодня я предложу вашему вниманию одну мою старую запись, которую я случайно обнаружила, когда переезжала с компа на комп. Прочитала я её - ничего так, по-моему, вполне забавно получилось. Так что, вот вам лёгкое, я бы даже сказала, лёгонькое чтиво

Больничные зарисовки


Где-то примерно года полтора назад я поняла, что что-то у меня со здоровьем не в порядке. Не то чтобы что-то болело, но появилось раздражающее ощущение дискомфорта. В поликлинику? Да ну нафик, лучше умереть. Но делать что-то надо. В таких случаях меня обычно выручала наша дальняя родственница-врач. Как человек по жизни, в общем и целом, здоровый и этой самой жизнью всегда вполне довольный, напрягаю я ее не часто, поэтому и отказов с ее стороны никогда не было. Вот и в этот раз она внимательно выслушала меня по телефону, задала парочку вопросов, помолчала и велела прийти к ней. Да пожалуйста.

Прихожу, а она только глянула на меня и тут же заявила, что нужна операция. Сразу же потащила меня к какому-то профессору хирургу, он подтвердил диагноз и назначил мне плановую операцию, и было это в марте прошлого года. Но планы врачей как-то вот совершенно не совпали с моими личными. Я протянула еще год. А тут понимаю, что все, надо идти сдаваться. И хотя операция должна была пройти под кодовым названием 4П – Пустяковая, Платная, Плановая, да еще и Поблату, все равно было страшновато. Ну-у, всякое ведь бывает, мало ли что - не все и не всегда зависит только от врачей.

Родственница приставила ко мне медсестру, и та протащила меня по больничной поликлинике, где мы с ней за три часа прошли полное предварительное обследование меня любимой. И результаты и процесс, надо сказать, очень порадовали. Моя «сестричка», как «золотой ключик» отрывала передо мной все запертые двери, и все при этом делалось так быстро, что очередь не только не возмущалась, но иногда даже просто не успевала отреагировать на наш молниеносный визит. Через три часа, когда все было собрано и подшито, она вручила мне карточку и сказала:

- Шестого апреля к восьми в приемный покой с вещами.

- У-у-уй, сташно ка-а-ак… - вырвалось у меня.
- Да Вы что! Вам же будет делать операцию сам … - дальше последовала фамилия, которая мне совсем ни о чем, но по непрекрытому благоговению и в голосе, и во взгляде, можно было подумать, что шестого апреля ожидается «второе пришествие», и не иначе, как сам Творец спустится с небес, чтобы нажать кнопочку «edit» где-то в моем организме.

Мне стало стыдно. Нужно было срочно провести между собой воспитательную беседу. Чем я и занялась по дороге домой. «Лена, что за ерунда такая, - увещевала я саму себя, - никто тебя силком на операционный стол затаскивать не будет. В конце концов, всегда можно убежать…». «Куда интересно? – довольно ехидно спрашивала я опять же у самой себя. – Найдут, вернут и хуже будет!» И тут же принималась сочинять веселенький пост с вопросом-просьбой к своим френдам: « А нет ли у вас, дорогие мои, знакомых в ЦУПе или, на худой конец, в НАСА, и не сможете ли вы с их помощью пристроить меня на МКС. Нет, туристическую путевку я не потяну – расценки у них там просто конские. Но может… ммм-м… горничной или еще как… Нет? Ну, и ладно!)))»

А когда приехала домой, навалилось столько дел, которые нужно было сделать или доделать, столько всего, что нужно было устроить на время моего отсутствия. Да еще при этом приходилось выслушивать напутствия и заботливые советы семьи и родственников и бодренько на них реагировать, потому что уже было неизвестно, кто из нас больше волновался, мне-то страдать этой ерундой стало просто некогда.

А шестое апреля надвигалось, хоть и медленно, но неотвратимо «как занесенная нога на зазевавшегося таракана» (ц из меня же) и наконец-то наступило.

Когда, пройдя через приемный покой, я добралась до отделения общей хирургии, где мне предстояло оперироваться, я поняла, как удачно попала! Ординаторская была полна веселых, здоровенных и очень симпатичных мужчин в белых халатах! Елки-палки, это же как раз то, «что доктор прописал»!)))

Тот самый «Сам…», который должен был меня оперировать оказался здоровенным детиной за два метра ростом, с усами и озорно горящим глазом. Единственное, что меня смущало, так это его огромные ручищи, поскольку больше всего я волновалась не о том, как меня будут резать, а о том, как потом зашьют. И как-то вот сомневалась я, что такими лапищами можно сделать аккуратный шовчик.

А моим лечащим врачом оказался совсем молоденький, симпатичный хирург с, ну просто, о-очень умными и добрыми глазами. Как потом выяснилось, вся женская часть болящих этого отделения души в нем не чаяла и за глаза называла не иначе, как «наш Вовочка».

Меня быстро и внимательно осмотрели, между делом полистали карточку.

- А давление у вас как?
- 120 на 80
- А сахар?
- В норме.
- Лекарства все переносите?
- Абсолютно!
- Это что же, получается Вы совершенно здоровый человек?
- Увы, и если бы не эта ерунда, мы бы с вами никогда и не встретились.

Мужики гоготнули, я хихикнула. Мне здесь определенно нравилось.

Дальше они стали объяснять, что и как мне будут делать. Я слушала вполуха (в их профессионализме у меня не было никаких сомнений), соображая при этом, как бы поделикатнее, чтобы не дай бог никого не обидеть, решить вопрос с эстетической стороной дела. Случай представился, когда Вовочка стал провожать меня до палаты. Прикинувшись «дохлой овечкой», я спросила сначала про наркоз: общий или местный? Общий. Ага, понятно.

- А шов потом большой будет? – продолжаю я наивно интересоваться.

Вовочка хитро прищуривается и задает встречный вопрос:

- А Вы бы как хотели?

Кажется, закосить под дурочку не получилось. Ай-я-яй! Теряете квалификацию, Елена Юрьевна! Невинно улыбаясь:

- Маленький и аккуратненький.

Вовочка умиляется:

- Ну, значит, так и будет, - и дальше проникновенно, - доверьтесь нам, все будет хорошо. Вот Ваша палата.

Блин, меня переиграли! Но, как говориться, еще не вечер.

С твердым намерением непременно отыграться захожу в палату. Она, кстати, оказалась довольно просторной, с туалетом и душевой. Три великовозрастные тетушки лежат на кроватях, читают. Здороваюсь. Дамы на мгновенье отрывают головы от увлекательного занятия по поиску знакомых буквенных знаков, любезно указывают мне на свободное место и снова утыкаются в книжки. Ага-а-а. Вот так вот, да? Ладно, сегодня мне не до вас, а вот завтра, дайте только наркозу отойти. Но что читать умеют, это, конечно, хорошо.

О том, как мне на следующий день делали операцию, ничего сказать не могу. Спала, как убитая. Полностью пришла в себя от голоса сына:

- Мам, ну, ты как?

- Честно? Бывало и получше.

- Это ты про сегодняшний день или вообще, обозревая, так сказать, горизонты жизни?

- Нет. Такое панорамное обозрение мне пока не под силу.

- Ну, и ладно, успеешь еще. Вот тебе обновка. Доктор твой сказал без этого пояса не вставать.

- О, ты и с доктором успел поговорить.

- А ты как хотела? Операцию вместо сорока минут делали два с половиной часа. Я тут уже всю больницу на уши поставил. Димка к тебе еще не заходил?

- Нет. А с чего бы? Он же в другом отделении злодействует. Или ты и ему позвонил?

- Конечно. Спрашивал, чего так долго? Он говорит: «Слав, ну, это ж не часы починить. Копаются, значит, так надо.»

- Господи, мы же договаривались, как очухаюсь, позвоню сама.

- Ага. Тебе хорошо - ты дрыхнешь. А мы там все как на иголках!

Потом почти сразу позвонил муж. Сначала выспросил что и как. А потом мне пришлось долго его уговаривать, что отдельная палата мне не нужна, да она и занята к тому же. Муж стал бесновался по этому поводу. Уговорить мне его так и не удалось, сказал, что будет звонить сыну и с ним разбираться. Ну вот, и ладненько.

А у меня были свои соображения отказываться от отдельной палаты. Во-первых, я еще не рассчиталась за новое платье с портнихой; во-вторых, к этому платью нужны будут особые туфли; в-третьих, мне не хватает материала для новых рассказов, а здесь как раз подобрался подходящий контингент – вот, сколько плюсов сразу. А в минусе только кровать, жесткая и неудобная, но это ерунда, жизнь, состоящая из одних плюсов, становится пресной.

Только поговорила с мужем, пришел Вовочка.

- Как Вы себя чувствуете?

- Все хорошо, спасибо.

- Я разговаривал с вашим мужем… или сыном… - вопросительно-растерянный взгляд.

- С сыном.

Вовочка удивленно и недоверчиво рассматривает меня, я довольно улыбаюсь мысленно, и мысленно же аккуратненько щелкаю его по носу – 1:1!

Как только я почувствовала, что могу отважиться на более длинную дистанцию, чем поход в туалет, я взяла сигаретку и отправилась на поиски курилки. Санитарочка отправила меня на запасную лестницу в конце коридора. Дошкандыбала, выхожу на лестницу и … попадаю прямо в свою бесшабашную юность! Это ж как же давно я не курила в подъезде!! Вернулась в палату, поделилась впечатлениями с соседками. Посмеялись.

Теперь, когда я собиралась пойти покурить, кто-нибудь из них непременно спрашивал:

- Опять в подъезд пошла?

- Ага, пойду с пацанами постою.

«Пацаны» в отделении в большинстве своем личности колоритные, но очень больные. Разговор на площадке идет в основном про болячки. При моем появлении, как правило, все замолкают и молчат, пока я не уйду. Ну, понятно, переключиться на анекдоты и легкий треп не просто, когда в одной руке сигарета, а в другой катетер для желчи с примотанной к нему пластиковой бутылочкой. Только один парнишка решился пожаловаться, когда мы остались одни:

- Че-то вот ноги опухли после операции.

Глянула, правда ужас.

- Врачу-то сказал?

- Сказал. Плазму стали капать.

- Ну, и не бери в голову, пройдет.

Угостила его сигареткой с ментолом и ушла.

В нашей палате, как ни странно, разговоров о болезнях почти не было, может быть, мне просто так повезло на соседок. Постоянный предмет для наших шуточек – одна из тетушек, которая лежит в этой больнице уже второй месяц.

- Интересно, выпишут меня в эту среду или не выпишут? – рассуждает она вслух.

- Если не выпишут, требуйте постоянную прописку.

- У кого требовать? Я больше двух недель в одном отделении не лежу, меня без конца переводят то туда, то сюда.

- Чего только не придумают, чтобы не прописывать человека!

- Если не выпишут, попрошу чтобы оформили на работу. Пусть не по специальности (она повариха) пусть просто нянечкой какой-нибудь. Все бока уже отлежала! – и тут же вздыхает. – Деду что ли позвонить.

Во-о-т, где собака порылась, а то «бока-бока». Звонит она мужу по несколько раз в день, но тема разговора одна и та же. Звучит это примерно так:

- Чо делаешь? Лежишь? А чего лежишь? Пьяный что ли? Да, конечно, пьяный! Когда ты уже нажрешься-то?! – и не дожидаясь ответа на этот свой чисто риторический вопрос, сердито отключает телефон.

- Таня, ну, с чего Вы взяли, что он пьяный? А вдруг Вам это только показалось? – пытаюсь настроить нашу соседку на более оптимистичный лад.

- А то я его не знаю! Аж даже здесь перегаром воняет. Весь телефон мне провонял! Не буду больше ему звонить!

- Ну, может, и выпил с перепугу, Вы ж так на него ругаетесь, нам тут и то страшно. Нет, чтоб сказать: «Солнышко мое, как ты там без меня?» - соседки, смеясь, хватаются за свои швы у кого где, а я продолжаю развивать свою мысль. – Он бы как услышал такое, так и впал бы в ступор от неожиданности, и просидел бы в этом ступоре трезвехонький до Вашего возвращения.

- Ага, Солнышко. Было Солнышко, да давно все вышло… Хотя… так-то он у меня хороший, чего уж зря…

И разговор плавно переходит на мужей, детей, снох, сватов и прочее, прочее – как раз то, что нужно. И я замолкаю и слушаю, слушаю неторопливые женские исповеди. В этих незатейливых рассказах горести и радости, повседневные бытовые хлопоты плотно переплетены красной лентой душевной боли. Болит, болит душа за детей, за внуков, за своих непутевых мужей…

Разговор прерывается телефонной трелью. Одна из женщин берет свой мобильник:

- Да. А ты сейчас где? Ага, хорошо. Встань спиной к вокзалу. Что ты видишь? Во-о-т. Обойди мемориал слева, а потом… Хорошо, потом мне позвонишь, я скажу, куда тебе идти дальше, – отключает телефон и уже нам, – муж. Господи, как дите малое.

Я по этому поводу вспоминаю, как однажды попросила своего заплатить за коммунальные услуги. Долго и подробно объясняла, где и как это нужно сделать.

- … и там слева, первая от угла дверь будет Сберкасса. Заходишь…

При этом я совсем упускаю из вида, что в этом здании недавно открылся маленький магазинчик «Оптика». Для него прорубили еще одну дверь, и теперь она первая от угла. Представляете ошеломленное состояние девушки в белом халате, когда ей вместо рецепта с прописанными диоптриями протянули квитанцию на квартплату.

- Так это не к нам… - пытается она объяснить.

- Как это не к вам? Мне жена сказала…

Соседки хохочут, а я иду в «подъезд». Там никого. В разбитое окно залетает теплый весенний ветерок, смешивается с сигаретным дымом, навевая приятные воспоминания. Я опять уношусь мысленно в «прекрасное далеко».

Чьей-то юности ветерок
Заблудился, видно спешил,
Залетел ко мне в сердце и вот
Книгу памяти разворошил.

Заметались в моей душе
Словно птицы судьбы листы,
Как исписанные уже,
Так и чистые до поры.

Я ловлю наугад страницы
И знакомые строки читаю,
Узнаю дорогие лица,
Имена друзей вспоминаю…

Слышу в коридоре какой-то шум. Резко открывается дверь, и строгий мужской голос:

- Фамилия?!

А я же мыслями вся где-то там, и с перепугу чуть свою девичью не назвала! Так строго кричать тогда мог только участковый.

Трясу головой, отгоняя наваждение. Никакой это не участковый, а наш медбрат.

- Ну, что же Вы?! Идите быстрей в лабораторию на кровь, вас там ждут.

- Спасибо. Уже бегу.

Иду на кровь, потом на перевязку. Возвращаюсь в палату расстроенная. Мои соседки сразу это замечают.

- Что случилось?

- На шов посмотрела.

- Зачем?

- Так она повязку сняла и говорит: «Ой, как замечательно!», и аж языком прищёлкнула от удовольствия. Ну, я и посмотрела, чем она там так восхищается. Ничего замечательного не увидела.

Смеются:

- Вот ведь как у разных людей могут расходиться мнения по поводу замечательного! А он что воспаленный был или мокрый?

- Нет. Просто бе-е-е-е…

- Ну, так подожди немножко. Тебя всего два дня назад разрезали.

И снова Вовочка с улыбкой:

- Ну, как у Вас дела?

- Все хорошо. Спасибо.

- Как всегда, - смеется. - Счастливый Вы человек.

- Да. Причем по жизни.

Вот, примерно, так это все и происходило. Были и еще забавные моменты, но об этом как-нибудь в другой раз.))

PS Только это, ребята, обращаю ваше внимание, текст написан года полтора назад, и сейчас у меня всё в порядке, здорова как..))) В общем, бодро постукивая копытцами и небрежно встряхивая гривой, отправляюсь галопом по европам по журналам моих новых френдов, а в ленту уже, наверное, только завтра попаду, не обессудьте уж))
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.
Page generated Jul. 22nd, 2017 10:41 pm
Powered by Dreamwidth Studios